Рустем Максудов. Восстановительная медиация: на пути к разработке концепции

Рустем Максудов, председатель Всероссийской Ассоциации восстановительной медиации, президент Общественного Центра «Судебно-правовая реформа»

Восстановительная медиация: на пути к разработке концепции

Разработка концепции восстановительной медиации специалистами Центра «Судебно-правовая реформа»¹ началась практически с начала нашей деятельности в 1997 году. Стандарты восстановительной медиации, которые были приняты Ассоциацией восстановительной медиации на семинаре с участием представителей регионов в марте 2009 г. фактически подвели итог этой многолетней работы. С целью формулирования восстановительной медиации как новой модели медиации последние полтора года я анализировал и старался выделить те идеи, которые отразились в стандартах. Я понимаю, что для того, чтобы культурно закрепить наши идеи, требуется большая работа. Данная статья представляет промежуточный результат работы автора в данном направлении.

Разработки специалистов Центра «Судебно-правовая реформа», послужившие основой для концепции восстановительной медиации

Концепция восстановительной медиации стала итогом тринадцатилетней работы специалистов Центра «Судебно-правовая реформа»², поэтому важно выделить этапы этой работы, которые послужили основной для разработки концепции восстановительной медиации.

1. Важнейшим этапом нашей работы, начиная с 1997 г., стало освоение концепции восстановительного правосудия, изложенной, прежде всего, в работах Ховарда Зера³. Здесь основными для нас стали понятие «потребности жертв преступлений», оппозиционное уголовному правосудию и юридическому мышлению понятие «ответственность правонарушителя», а также цели программ восстановительного правосудия. Важными элементами нашей практики являются идеи кризиса современного правосудия, изложенные в работах Ховарда Зера и Гарольда Бермана⁴. Глубокий криминологический анализ ситуации в современном уголовном правосудии и варианты выхода из него изложены также в работах Нильса Кристи⁵, которые во многом определили направления наших размышлений и разработок.

2. При этом для нас с самого начала нашей работы было важным не только выделить философию и принципы, но и инициировать определенную деятельность, связывающую теоретические конструкции с практикой. Такой деятельностью, на наш взгляд, является проведение программ восстановительного правосудия. В ходе нашей работы мы пытались определить цели ведущего программ восстановительного правосудия. Эти дискуссии в дальнейшем породили, на мой взгляд, разработки способа ведущего восстановительных программ⁶ и представления о позиции ведущего программ восстановительного правосудия⁷. В представлениях о способе задавались, прежде всего, ситуации, с которыми работает ведущий, разнородные элементы деятельности, с которыми, с одной стороны, «сталкивается» ведущий, с другой – носителем которых является. Эта разнородность задает напряжение и важность постоянного ситуационного самоопределения в деятельности, что является, на мой взгляд, основным затруднением в работе начинающих ведущих. Эти разработки задали важную роль коммуникативной составляющей в работе ведущего и выделили средства организации его деятельности.

   В представлениях о позиции выделялись рамки и основная задача работы ведущего. Задача ведущего определялась как «организация персонально ориентированного конструктивного диалога между сторонами, направленного на совместное обсуждение вопроса о заглаживании вреда, причиненного преступлением»⁸. В описании основной задачи был сделан шаг к осмыслению специфики работы ведущего не только с точки зрения средств его деятельности, но и с точки зрения пространства, которое он организует. Понятие «персонально ориентированный диалог» задает пространство, организуемое деятельностью ведущего.

   В то же время была не ясна специфика и результат такого диалога с точки зрения восстановительного правосудия. Восполнить эти пробелы было призвано понятие «восстановительные действия», которое активно использовалось мною для анализа деятельности ведущего (см. раздел «Особенности проведения программ восстановительной медиации, Кругов и семейных конференций по уголовным делам с участием несовершеннолетних» ниже).

3. Исключительно продуктивным для развития наших представлений и практики было знакомство с нарративным подходом. Нарративная практика по своим мировоззренческим основаниям достаточно близка восстановительному правосудию. Нарративный подход и восстановительное правосудие сближает представление о людях как носителях тех или иных взглядов, представлений, которые формируются посредством коммуникации и посредством коммуникации же могут меняться. Соответственно, изменение представлений о себе и других людях в процессе коммуникации может привести к изменению поведения. Отдельный человек не является субстанцией, которая живет в соответствии с тем, что натуралистическая психология, ориентированная на каноны научного знания, определила как потребности, то есть то, что движет человеком «изнутри»⁹. Это заставило нас по-новому рассмотреть представления о «потребностях» жертв и правонарушителей, на которые отвечала практика восстановительного правосудия. В соответствии с нарративным подходом, мы стали смотреть на людей-участников криминальных и конфликтных ситуаций как носителей доминирующих дискурсов, историй, которые сформировали их личности и от которых они могут отказаться и, следовательно, измениться.

   Нарративный подход сформировал систему понятий, обеспечивающих развивающую коммуникацию, предполагающую рефлексию совместно с человеком тех представлений, взглядов, ценностей (дискурсов), которые как бы «овладели» человеком. С помощью понятий «конфликтная история», «доминирующий дискурс», «интернализация», «экстернализация», «деконструкция», «негативная и предпочитаемая история» и других нарративный подход позволяет отделить человека от проблемы, разрушительно действующей на него и/или на его окружение. Такое отделение от проблемы и поиск уникальных эпизодов, противостоящих проблемному поведению, позволяет сделать шаги по самоопределению и выбору новых конструктивных структур поведения, имеющихся в опыте человека.

4. Осмыслению нашей практики помог анализ канадской методики «Оценка рисков и потребностей» совместно со специалистами Московского городского психолого-педагогического университета¹⁰. Данный анализ показал качественное различие восстановительного подхода, разрабатываемого специалистами Центра «Судебно-правовая реформа», и реабилитационного подхода, продвигаемого Фондом «НАН». Проведем краткий анализ понятий, определяющих реабилитационный подход. Конституирующим понятием для связи различных ролей в рамках реабилитационного подхода является понятие «индивидуальная реабилитационная программа». Соответственно, специалист «видит» себя и других через это понятие. Разработка, принятие и выполнение реабилитационной программы будет связывать на определенное время специалиста с подростком и его родителями.

   Принципиальным для характеристики деятельности специалиста в рамках реабилитационного подхода является следующее. Реабилитационную программу разрабатывает специалист. Даже если специалист проектирует ее совместно с клиентом, именно специалист несет ответственность за ее профессиональное содержание, иначе она перестанет быть реабилитационной программой. Последняя основывается на том, что специалист должен иметь представления¹¹, которые помогают ему осуществить маркировку ситуации и человека. В таком подходе происходит наложение нормативных представлений о поведении человека и оценивание степени тяжести ситуации¹². На базе данного знания разрабатывается диагностический инструмент, с помощью которого «измеряют» людей и ситуации¹³.

   Это знание помогает разработать и реализовать реабилитационную программу. Специалист также несет ответственность (частичную) за ее реализацию. И именно он должен определить момент, когда деятельность по реализации реабилитационной программы заканчивается. Такой специалист может работать в субъект-субъектном подходе, в сотрудничестве с клиентом, быть гуманным (отзывчивым, понимающим, добрым и т.д.), но при этом именно его знание будет определять способ решения ситуации, с которой он работает. В этом случае проблемой является вовлечение участников ситуации (криминальной, семейной) в разработку и реализацию реабилитационной программы, основную ответственность за которую несет специалист. Идею реабилитационного подхода можно изобразить следующим образом:



5. Осмыслению практики на всех этапах работы помогала наша включенность в разработки российской интеллектуальной школы мирового уровня - Московского методологического кружка (ММК), которые ведутся на протяжении более 50 лет¹⁴. Понятия «способ деятельности», «позиция», «средство», «ситуация», разработанные в ММК, активно использовались в нашей работе. Разработке концепции восстановительной медиации как коммуникативной практике, на мой взгляд, будут помогать идеи понимания, которые разрабатывались в ММК в начале 70-80-х годах ХХ века. Особенно ценно такое представление о понимании как рефлексивном отношении знака и объекта¹⁵. Если данный тезис разворачивать в рамках идеи восстановительной медиации, то здесь знак преступления не отождествляется с человеком, совершившем преступление. Процесс восстановительной медиации позволяет осуществить шаг к новой рефлексии¹⁶ с помощью понимания переживания других. Важнейшим здесь является переход от обсуждения преступления к обсуждению переживаний о преступлении. С другой стороны, включение в этот процесс потерпевшего также позволяет ему через коммуникацию разотождествить себя с последствиями преступления и восстановить себя как личность. Важным элементом восстановительной медиации является проектирование будущего у правонарушителей, а иногда и у потерпевшего, что является основой изменения поведения и подлинной профилактики повторных преступлений и конфликтов.

Концептуальные основы восстановительной медиации




Разработка стандартов восстановительной медиации в начале 2009 г. задала основу для концепции восстановительной медиации. Стандарты определили восстановительную медиацию как

«процесс, в котором медиатор создает условия для восстановления способности людей понимать друг друга и договариваться о приемлемых для них вариантах разрешения проблем (при необходимости - о заглаживании причиненного вреда), возникших в результате конфликтных или криминальных ситуаций»¹⁷.

Стандарты определили процесс и результат медиации:

«Основой восстановительной медиации является организация диалога между сторонами, который дает возможность сторонам лучше узнать и понять друг друга. Диалог способствует изменению отношений: от отношений конфронтации, предубеждений, подозрительности, агрессивности к позитивным взаимоотношениям. Медиатор помогает выразить и услышать точки зрения, мнения, чувства сторон, что формирует пространство взаимопонимания.

Важнейшим результатом восстановительной медиации являются восстановительные действия (извинение, прощение, стремление искренне загладить причиненный вред), то есть такие действия, которые помогают исправить последствия конфликтной или криминальной ситуации.

Не менее важным результатом медиации может быть соглашение или примирительный договор, передаваемый в орган, направивший случай на медиацию. Примирительный договор (соглашение) может учитываться данным органом при принятии решения о дальнейших действиях в отношении участников ситуации.

Восстановительная медиация ориентирована на процесс коммуникации, она направлена, в первую очередь, на налаживание взаимопонимания, обретение способности к диалогу и способности решить ситуацию. Достижение соглашения становится естественным результатом такого процесса»¹⁸.

Тем самым, на наш взгляд, стандарты сделали шаг к разработке восстановительной медиации как практике, ориентированной на коммуникацию. Важнейшей ценностью и целью восстановительной медиации является работа по «очеловечиванию» взаимоотношений. Конфликт или криминальная ситуация приводит часто к тому, что люди начинают видеть друг в друге исключительно негативные стороны, возрастает чувство страха, ненависти или злобы. Человек, заражаясь этими чувствами, порой не в состоянии воспринимать адекватно ни свои действия, ни действия других. Восстановительная медиация за счет восстановления способности понимания ситуации, проблем, намерений, целей, норм и установок позволяет снять негативные представления у сторон относительно друг друга.

Ведущий (медиатор) помогает людям выразить полноту их ситуации и донести её друг до друга таким способом, чтобы участники, узнав конструктивным образом те аспекты человеческого существования, которые были до этого скрыты от них, нашли в себе силы для обсуждения совместного решения данной проблемы. Образно говоря, медиатор строит лестницу, шагая по которой, люди узнают все больше и больше друг о друге, и это знание помогает им справиться с ситуацией. Каждая «ступенька» этой лестницы помогает сделать шаг в сторону строительства здоровых отношений друг с другом. Важнейшими ступеньками этой лестницы являются:

1. понимание своих чувств, состояний и оснований действия;
3. понимание чувств, состояний и оснований действия другого человека (других людей);
5. осознание последствий ситуации для себя и других людей;
7. восстановительные действия, позволяющие изменить отношение друг к другу;
9. ответственность за изменение ситуации, совместный поиск решения и его реализацию.

«Лестница» восстановительной медиации



Следующим шагом нашей работы явилось практикование медиации в русле идей, заложенных стандартами восстановительной медиации¹⁹. В ходе такого практикования мы выяснили, насколько важно ведущему понимать ситуацию, в которой находится человек в результате конфликтной или криминальной ситуации, и насколько уникальной она может быть. Важнейшим элементом деятельности ведущего является работа с последствиями криминальной или конфликтной ситуации. Сами последствия стали нами пониматься на пересечении различных переменных, влияющих на человека. Помощь в осознании последствий и их преодолении является одним из главных ориентиров работы ведущего (медиатора) в восстановительной медиации. Например, в одной из последних медиаций, которую мы проводили совместно со специалистами Московского городского психолого-педагогического университета удалось в ходе понимания ситуации подростка- потерпевшего зафиксировать глубокие изменения в его сознании после случившегося. Восстановительная медиация позволила выявить эти изменения и сделать шаги в направлении освобождения от деструктивных ориентиров, которые появились у подростка.

Особенности кооперации специалистов и участников криминальной или конфликтной ситуации при проведения программ восстановительной медиации, Кругов и Семейных конференций по уголовным делам с участием несовершеннолетних

Поскольку восстановительная медиация сегодня проводится по делам несовершеннолетних при участии разного рода специалистов, необходимо выяснить основу и особенности кооперации медиаторов, социальных работников и психологов. Если говорить на уровне модели работы, то для того, чтобы провести программу восстановительного правосудия по уголовно наказуемым деяниям с участием несовершеннолетних, должна быть создана разносторонняя структура, включающая, как минимум, преобразованные три основных и один обеспечивающий способ деятельности: основные – способ деятельности представителя уголовной юстиции, способ деятельности ведущего программ примирения, способ деятельности участников криминальной ситуации, то есть самих жертв, правонарушителей и их ближайшего окружения; обеспечивающий – способ деятельности специалиста по социальной работе.

На наш взгляд, способ деятельности специалиста по социальной работе является обеспечивающим, поскольку востребуется в исключительных ситуациях, когда люди не в состоянии решить собственные проблемы и нуждаются в постоянном социальном и/или психологическом сопровождении.

На уровне организационной модели можно определить восстановительный подход как связку четырех деятельностей:



При этом важно понимать, на каких основаниях работают специалисты в восстановительном подходе и какая деятельность является ядерной или ведущей. На наш взгляд, ведущей деятельностью является деятельность медиатора, поскольку именно она задает существо восстановительного подхода как другой деятельности по отношению к существующим сегодня деятельностям социального работника, юриста, психолога.

Почему именно эта деятельность задает ядро восстановительного подхода? Сейчас стало модно говорить об отсутствии межведомственного взаимодействия. При этом совершенно упускается тот факт, что главным в межведомственном взаимодействии является содержание деятельности. Если в приказном порядке собрать специалистов и приказать им работать на благополучие ребенка, никакого взаимодействия не будет. Главным является понимание того, как мы работаем с детьми и семьями, на каких основаниях и в каком подходе. Здесь мы переходим от организационного понимания подхода к содержательному.

В условиях практической работы важно понимать, чем именно будут заниматься специалисты: цели их работы, основные роли, каким образом они будут кооперироваться друг с другом и какие условия, исходя из специфики их деятельности, необходимо для них создавать.

Главными целями специалистов в восстановительном походе к конфликтным и криминальным ситуациям с участием несовершеннолетних является создание пространства для:

• полноценного участия в этом процессе ближайшего социального окружения, прежде всего, семьи и самого ребенка;
• разрешения криминальной ситуации или конфликта через взаимопонимание и осуществление восстановительных действий;
• заглаживания вреда потерпевшему в случае криминальных ситуаций;
• поддержки планирования и реализации позитивного будущего несовершеннолетнего и поддержки позитивных планов на будущее со стороны родителей и ближайшего социального окружения.

Если принять эти цели, восстановительная медиация, Семейные конференции и Круги сообществ из факультативных процедур, как они чаще всего воспринимаются некоторыми идеологами российской ювенальной юстиции, превращаются в ядро ювенальной юстиции, поскольку именно эти программы нацелены на участие в разработке, принятии и реализации решения силами семьи, ближайшего социального окружения и самих детей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

Роль медиаторов и специалистов по социальной работе заключается в поддержке процесса такой интеграции детей и семей в общество, которая происходила бы при максимальном включении ресурса этих семей и детей в восстановительные процессы. Роль специалистов юстиции заключается в том, чтобы помочь запустить восстановительный процесс с помощью правовых механизмов, предусматривающих защиту прав и интересов семьи и ребенка.

В практике восстановительного правосудия важнейшей фигурой является ведущий (медиатор) программ восстановительного правосудия. Но как только мы говорим о структуре различных типов деятельности (например, медиатор и социальный работник), сразу же встает вопрос об особенностях совокупной деятельности, которую могут (а, возможно, и должны) осуществлять специалисты в кооперации. Например, в рамках практики Семейных конференций, которые родились в Новой Зеландии, в подготовке встреч семьи и жертвы участвуют медиаторы и социальные работники²⁰.

Какие новые основания дают возможность объединяться медиаторам и социальным работникам в восстановительном подходе? Прежде всего, это новые понятия, которые позволяют по-иному осуществлять деятельность.

В восстановительном подходе связь, через которую «видят» себя специалисты, иная. Здесь конституирующим является не понятие «реабилитационная программа», а понятие «пространство взаимопонимания и восстановительных действий участников криминальной или конфликтной ситуации»²¹.

В восстановительном подходе понятие «пространство взаимопонимания и восстановительных действий участников криминальной или конфликтной ситуации» задает иной формат деятельности специалистов. Специалисты (например, медиатор и социальный работник) не определяют и не несут ответственности за восстановительные действия клиентов. Более того, восстановительные действия порой происходят за рамками их деятельности. Функция специалистов заключается не в том, чтобы помочь разработать содержание восстановительных действий, а в том, чтобы создать уникальные и подходящие для данного случая конфигурацию людей и условия для личностно окрашенной коммуникации.

Это способствует осуществлению восстановительных действий. Специалисты помогают состояться ценным для человеческого сообщества действиям: заглаживанию вреда, раскаянию, осознанию, прощению, планированию своего будущего, восстановлению отношений и опеки над детьми. Но эти действия в силу определенных обстоятельств (например, травмы, обиды или болезни) люди без посторонней помощи сделать порой не в состоянии. Поэтому в восстановительном подходе медиаторов учат центрироваться, прежде всего, на процессе, а не только на результате. Но поскольку ситуации в области правосудия и затяжных конфликтов могут привести к разрушительным последствиям для людей и отношений, то в то же время существует нацеленность на определенный результат.

Важнейшей характеристикой восстановительного подхода является возвращение участникам способности самим разрешить конфликт. Приватизация конфликта государством и потеря способности людей самим искать выход из конфликтных ситуаций явились острием критики правосудия выдающимся норвежским криминологом Нильсом Кристи²².

Конечно, в правосудии и в гуманитарно-ориентированных практиках должны работать профессионалы (юристы и социальные работники). Но когда мы говорим о возвращении конфликтов самим людям, когда мы утверждаем, что конфликты являются «социальным топливом общества», что без них и их конструктивного разрешения трудно представить существование общества, его эволюцию и развитие, то мы ставим границы профессионально-предметному знанию и, соответственно, профессионалам.

Чем значительнее роль профессионалов, тем больше они уверены, что знают, что именно происходит, что относится к делу, что нет и как разрешать ситуацию. Участники конфликтной или криминальной ситуации все меньше и меньше влияют на собственную жизнь. Профессионалы же используют конфликты для воспроизводства предметного знания и соответствующих организационно-ведомственных форм. В России область уголовно наказуемых деяний приватизирована ведомствами уголовной юстиции (судами, прокуратурой, милицией, учреждениями исполнения наказаний) и адвокатурой, а общество фактически лишается своего «социального топлива» – возможности участия граждан в «оттачивании норм»²³.

В чем специфичность отношений разобщения, конфликтности и мести, когда мы говорим о юстиции? В обычных условиях большинство людей в состоянии сами наладить конструктивный диалог, преодолевающий разобщение, злобу и желание отомстить. Но криминальная или конфликтная, и поэтому стрессовая, ситуация, в которую попадают люди, часто «съедает» ресурс для построения диалога. Существующее институциональное устройство, предполагающее как само собой разумеющуюся монополию представителей государства на разрешение конфликтов и криминальные ситуации в обществе, также подрывает способность людей к налаживанию конструктивного диалога. Эту способность нивелируют и современные урбанизированные формы жизни, когда жизнь в определенных ролях не требует и часто запрещает личностное общение друг с другом. Последнее - удел традиционных форм социальной жизни (деревня и община). Все труднее справиться с конфликтами и в силу ограниченности знания, которым люди располагают друг о друге.

Безличностные и ограниченные формы взаимодействия людей приводят к вытеснению проявления чувства стыда. У людей формируются установки на проявление и демонстрацию силы, они отучаются показывать друг другу слабость и прячут те чувства, которые связаны со стыдом и травматическими переживаниями. Выявление и проявление данных чувств является одним из механизмов исцеления жертвы и глубинного осознания ситуации правонарушителем²⁴.

В российских условиях нередко родственники и знакомые правонарушителя пытаются содействовать заглаживанию вреда и урегулированию криминальной ситуации. Но эти отдельные шаги не всегда обеспечиваются навыками, способствующими освобождению от тяжелых последствий криминальных ситуаций, и часто наталкиваются в России на противодействие представителей органов уголовного правосудия или откровенное мошенничество. Современные условия жизни требуют институциональной поддержки важных для общества способов разрешения конфликтов и криминальных ситуаций. Ответом на эту ситуацию является возрождение существовавших прежде во многих странах неформальных и признанных обществом и государством институтов, помогающих урегулировать конфликты в порядке гражданского²⁵ и уголовного судопроизводства²⁶. Создаются службы медиации, которые в новых условиях с помощью подготовленных посредников реализуют принципы неформального правосудия.

Таким образом, ведущему (медиатору) важно:

1. Способствовать освобождению участников криминальной ситуации от последствий криминальной ситуации и травматических действий сотрудников правоохранительных органов.
2. Помочь налаживанию взаимопонимания между участниками криминальной ситуации. Это действие состоит в том, чтобы помочь людям «увидеть» ситуацию с точки зрения другого, а также позитивные личностные особенности друг друга. Для этого самому медиатору важно принимать во внимание особенности людей и уметь превращать их в ресурс для восстановительных действий.

В каком направлении должна быть выстроена деятельность медиатора и социального работника в восстановительном подходе? На наш взгляд, здесь необходимо создать условия для взаимопонимания и восстановительных действий. Эти условия заключаются в том, что специалист помогает людям перейти от отношений разобщения, конфликтности и взаимной ненависти к личностно окрашенному контакту и совместному поиска конструктивного выхода из ситуации. Такой переход и должны помочь осуществить взаимосвязанные деятельности медиатора и социального работника.

Исходя из вышесказанного можно задать зону ответственности специалистов (социальных работников и медиаторов), работающих в восстановительной парадигме в ювенальной юстиции. Специалисты отвечают за организацию и формирование повестки дня встречи, Семейной конференции или Круга. Здесь главным является, по-видимому, соблюдение баланса вопросов, предложенных специалистами на основании анализа ситуации, и тех проблем, в разрешении которых заинтересованы участники криминальной или конфликтной ситуации.

Второй зоной ответственности является работа по привлечению значимых для процесса людей, которые могут помочь осуществиться восстановительным действиям. Работа по поиску, отбору и подготовке людей к встрече, конференции или Кругу – возможно, самая трудная задача для специалистов в данном подходе.

И третьей зоной ответственности является создание и удержание такого формата встречи, конференции или Круга, который создал бы максимальные условия для восстановительных действий.

Проблемой, которая ждет еще своего методического решения, является нахождение в каждой конкретной ситуации такого способа взаимодействия специалистов и участников криминальной ситуации, который максимально бы способствовал проявлению позитивной активности людей. Как научиться строить свою деятельность, позволяя участникам самостоятельно определять проблемы, интересы и способы выхода из конфликтных и криминальных ситуаций, соблюдая ценностный ориентир, важный для общества?²⁷ Удержание этого вопроса, поиск и методическое оттачивание вариантов его решения составляет суть мастерства ведущего программ восстановительного правосудия.

Исходная модель восстановительной медиации




Предыдущие рассуждения позволяют наметить исходную модель восстановительной медиации. Далее мы рассмотрим функциональное устройство модели, то есть мы будем характеризовать ее не столько морфологически, не по содержанию, а по функции в рамках целого. Модель состоит из следующих пространств:

• 
  пространство ситуации как материал для работы. Это ситуация, которая, прежде всего, характеризуется своими уникальными условиями совершения преступления или конфликта и их последствиями. Данное пространство задает направленность понимания медиатора на индивидуальных встречах для определения повестки встречи по заглаживанию вреда (примирительной встречи). С возможными участниками встречи необходимо обсудить ситуацию в плане условий, способствующих совершению преступления, и его последствий или происходящего конфликта и выделить точки, необходимые для обсуждения. Такое обсуждение задает первый такт разотождествления участников криминальной или конфликтной ситуации с самой ситуацией (конфликтом, преступлением) и со своим «знанием» о другом человеке. Роль ведущего (медиатора), владеющего особыми техниками понимания, заключается в том, чтобы освободить место для нового знания о ситуации и другом человеке. Этот такт можно назвать потенциальным разотождествлением;

• пространство персонально ориентированного диалога. Этот диалог обычно происходит на встрече сторон (но может происходить и в форме челночной медиации или через обмен письмами). Такой диалог позволяет актуализировать и отделить собственные чувства и переживания от «зацикленности» сознания на ситуации или другом человеке, что обычно сопровождает конфликт или следует после криминальной ситуации. Также здесь должна произойти распаковка новых смыслов о другом, которая позволяет избавиться от демонизации другого, представления его как врага²⁸;

• пространство восстановительных действий. Это, прежде всего, действия, позволяющие признать «врага», «злодея» и т.д. человеком. Это такие действия, которые являются, с одной стороны, результатом нового понимания, с другой – углубляют новое понимание и позволяют состояться медиации. И в этом их «тайна», поскольку каждый раз мы сталкиваемся с непониманием, что же человек ценит в других людях и насколько эта ценность соответствует ценностям общества. Поэтому здесь может происходить актуализация «спящих», непроявленных, но признаваемых каждым смыслов добра, любви, примирения и т.д. Восстановительные действия могут инициироваться медиатором на встрече сторон, но могут продолжаться и за рамками встречи, что также содействует освобождению от знаков клеймения, помогает обрести новую идентичность правонарушителя и укрепляет новые смыслы участников друг о друге;

• пространство проектирования будущего. Медиатор может инициировать проектирование будущего правонарушителя, что позволяет вовлечь участников в обсуждение и принятие ответственности правонарушителем за собственное будущее и оказать поддержку его планам со стороны ближайшего социального окружения. Без такого самоопределения реабилитационные программы окажут слабое влияние на правонарушителя;

• пространство реализации проекта будущего у правонарушителей. Чем тяжелее ситуация в плане участия в проектировании будущего правонарушителя его родственников и значимых позитивных взрослых, тем больше может быть влияние специалистов, которые фактически должны создать эквивалент близкого социального окружения для молодого человека. Функция реабилитационных программ, на мой взгляд, должна состоять в формировании группы поддержки из значимых позитивных взрослых для подростка²⁹.

Изобразим описанную модель в виде схемы:



Примечания


¹Важная роль в разработке концепции восстановительной медиации принадлежит Людмиле Карнозовой.


²В разработке идей, которые послужили основой для концепции восстановительной медиации, принимали участие Михаил Флямер, Людмила Карнозова и Антон Коновалов.


³Зер Х. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. М.: Центр “Судебно-правовая реформа”. 1998.


⁴Берман Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М.: МГУ.1994.


⁵Кристи Н. Конфликты как собственность // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. Вып. 1. М. МОО Центр «Судебно-правовая реформа» 1999.


⁶См.: Максудов Р.Р., Флямер М.Г.Городская политика и технологии восстановительного правосудия// Кентавр, 2002. № 23.


⁷См.: Карнозова Л. М. Позиция ведущего программ восстановительного правосудия//Организация и проведение программ восстановительного правосудия. Методическое пособие / Под редакцией Л.М. Карнозовой и Р.Р. Максудова. М.: МОО Центр «Судебно-пра¬во¬вая реформа», 2006.


⁸Там же. С.39-40.


⁹См.: Уинслейд Дж., Монк Дж. Нарративная медиация: новый подход к разрешению конфликтов. М. Центр «Судебно-правовая реформа». 2009.


¹⁰Данная методика продвигается сегодня Фондом «НАН». См. анализ этой методики в данном «Вестнике».


¹¹Это могут быть, например, знания о рисках и потребностях детей группы риска и их семей, заимствованные из канадского опыта ювенальной юстиции и внедряемые сейчас в различных регионах России.


¹²Например, с помощью знания о рисках и потребностях детей группы риска и их семей можно измерить, сколько раз мать ребенка посещает детскую поликлинику, и на основе этого осуществить оценку поведения матери (если мало посещает и есть другие неблагоприятные признаки, отнести ее к группе риска). Правда, в эту же группу попадут в России матери, которые не доверяют территориальным органам здравоохранения, и не понятно, как тогда проводить диагностику.


¹³Русские судьи до революции добивались результатов при минимальном диагностическом знании. Вот как выглядела работа судьи по делам несовершеннолетних в начале ХХ века в Санкт-Петербурге: «После чтения протоколов и допросов потерпевших судья предлагает малолетнему объяснить цель и обстоятельства совершения его проступка, затем в беседе с родителями и попечителем выясняет, может ли малолетний чем-нибудь заняться, если будет выпущен на свободу. Если это возможно, то судья, отложив разбор дела, оставляет малолетнего под совместным присмотром родителей и попечителя. При этом малолетнему разъясняется значение такой меры и берется с него обещание исправиться. Если малолетний, по сообщению попечителя, продолжает вести прежний образ жизни, судья изменяет меру пресечения и определяет поместить малолетнего в приют, откуда освобождает его только в том случае, если для него найдено какое-либо занятие и если обещания малолетнего исправиться достаточно заслуживают доверия. Надзор же родителей при первом же разборе дела назначается судьей лишь в том случае, когда он убеждается, что этот надзор будет действительным» (Ю. Бочаров. Первые особые суды по делам о малолетних в России.// Движение за ювенальную юстицию в современной Рос¬сии. М.: МОО Центр «Судебно-правовая реформа», 2003.С.44.


¹⁴См.: Щедровицкий Г. П. Избранные труды. – М.: Шк.Культ.Полит., 1995.


¹⁵См.: Щедровицкий Г. П. Понимание и мышление // Щедровицкий Г. П. Мышление, понимание, рефлексия.М.: Наследие ММК.2005.


¹⁶Ср.: Метанойя (греч., букв. «после ума», «переосмысление») — термин, обозначающий сожаление о чем-то свершившемся, раскаяние (особенно в психологии и психотерапии). В религиозной (особенно раннехристианской) традиции зачастую несёт смысловое значение покаяния (http://ru.wikipedia.org/wiki/Метанойя).


¹⁷Стандарты восстановительной медиации. М. 2009. С.3.


¹⁸Там же.


¹⁹Глубокий анализ работы со случаями в рамках такого практикования описан в статье Анны Балаевой «Примирение в медиации и вне ее: сравнительные аспекты» в данном «Вестнике».


²⁰Адаптацию практики Семейных конференций к европейским условиям осуществляет специалист из Нидерландов Роб ван Паже, который провел обучение российских медиаторов.


²¹«За достижением соглашения скрывается менее заметный процесс – процесс символического возмещения. В него вовлечены социальные ритуалы уважения, вежливости, извинения и прощения, которые действуют, похоже, независимо от достигнутой словесной договоренности. Символическое возмещение зависит от динамики развития эмоций и состояния социальных связей между участниками встречи. Идеальный результат, с точки зрения символического возмещения, состоит из двух шагов. Сначала правонарушитель ясно выражает стыд и искреннее раскаяние в своих действиях. Жертва в ответ предпринимает по крайней мере первый шаг на пути к прощению правонарушителя. Эти два шага можно назвать «восстановительными действиями». «Восстановительные действия» способствуют воссозданию разрушенных преступлением отношений между жертвой и правонарушителем. Воссоздание этой связи символизирует более значительное восстановление в сравнении с тем, которое произойдет между правонарушителем и другими участниками, полицией, общиной. Несмотря на то, что эмоциональный обмен, составляющий основу «восстановительных действий», может быть весьма кратким (возможно, несколько секунд), именно он является ключом к примирению, удовлетворению жертвы и снижению количества повторных преступлений.
«Восстановительные действия» оказывают свое влияние также и на соглашение о возмещении ущерба. За примирением на эмоциональном уровне, как правило, следует достижение соглашения, которое удовлетворяет всех участников… Без наличия «восстановительных действий» путь к соглашению полон препятствий: какое бы соглашение ни было достигнуто, оно не снижает общего напряжения и оставляет участников с чувством неудовлетворенности. В связи с этим чрезвычайно важно по крайней мере уравнять в значимости символическое возмещение и соглашение о материальной компенсации» (Рецинджер С.М., Шефф Т.Дж. Стратегия для общинных конференций: эмоции и социальные связи // Вестник восстановительной юстиции. Вып. 3. М.: МОО Центр «Судебно-правовая реформа», 2001. С. 72).


²²«Современные системы контроля за преступностью - это один из многочисленных случаев потери возможности для вовлечения граждан в решение задач, имеющих для них непосредственную важность. Наше общество - это общество монополистов на решение задач. В этой ситуации больше всего проигрывает жертва. Она не только страдает, несет материальные потери или ущерб физический или какой-либо другой. И не просто государство забирает компенсацию. Но помимо всего прочего она утрачивает право на участие в своем собственном деле. В центре внимания находится государство, а не жертва. Это государство определяет потери, а не жертва. Это государство фигурирует в газетах, и крайне редко жертва. Это государство получает возможность говорить с правонарушителем, но ни государство, ни правонарушитель не заинтересованы в продолжении этого разговора. Обвинитель давно уже сыт по горло. А жертва никогда бы не была. Она могла бы быть напугана до смерти, быть в панике или гневе, но никогда безучастной. Это мог бы быть один из самых важных дней в ее жизни. Что-то, что принадлежит только ей, было отнято у нее (Кристи Н. Конфликты как собственность // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. Вып. 1. М. МОО Центр «Судебно-правовая реформа» 1999. С.36).


²³«Особенно хорошо воруют конфликты юристы. Их этому учили. Их учили предотвращать и улаживать конфликты. Они объединены в субкультуре, с удивительно высокой степенью согласия относительно интерпретации различных норм и того, какую информацию считать относящейся к делу. Многим из нас, не будучи юристами, приходилось переживать грустные моменты истины, когда адвокаты говорили, что наши самые лучшие аргументы в борьбе с соседом не имеют никакой юридической значимости и мы ни в коем случае не должны упоминать о них в суде. Вместо этого они выбирают аргументы, на наш взгляд не совсем или вовсе неподходящие… Но мы тоже в проигрыше, в той степени, в какой общество – это мы. Эта потеря, в первую очередь и больше всего, – потеря возможности для оттачивания норм. Это – потеря педагогических возможностей. Это – потеря возможностей для продолжения дискуссии о том, что составляет надлежащую правовую процедуру. Насколько был не прав вор и насколько была права жертва. Как мы видели, юристы обучены и знают, что можно считать относящимся к делу. Но это означает неспособность, полученную в результате обучения, позволять сторонам решать, что они считают относящимся к делу» (Кристи Н. Указ. соч. С.34, 35).


²⁴См.: Брейтуэйт Дж. Преступление, стыд и воссоединение. М.: МОО Центр «Судебно-правовая реформа», 2002; Рецинджер С. М., Шефф Т. Дж. Стратегия для общинных конференций: эмоции и социальные связи // Вестник восстановительной юстиции. М.: МОО Центр «Судебно-правовая реформа», 2002. Вып. 3.


²⁵Например, в регламенте Верховного Суда штата Индиана (США), в разделе «Правила использования альтернативных способов разрешения споров» (Rules For Alternative Dispute Resolution), в составе правила 1.1 перечисляются следующие методы: мировые переговоры (settlement negotiation); арбитраж (arbitration); переговоры с посредником (mediation); примирительная процедура (conciliation); налаживание отношений (facilitation); «мини-суд» (mini-trials); сокращенное («аннотационное») судебное разбирательство (summary jury trials); частное судейство (private judges and judging); коллективное оценивание конфликта (convening or conflict assessment); незаинтересованное оценивание конфликта (neutral evaluation and fact-finding); вариантный подбор прецедентов (multi-door case allocations); согласованное установление правил (negotiated rulemaking) // Indiana Rules of Court. Rules For Alternative Dispute Resolution (доступно по адресу: www.in.gov/judiciary/rules/adr/).


²⁶См.: Посредничество в уголовных делах. Рекомендация № R (99) 19, принятая Комитетом Министров Совета Европы 15 сентября 1999 г. и пояснительные заметки.


²⁷«Наша тема – социальный конфликт. Кто не почувствует хоть небольшую неловкость, занимаясь своим собственным социальным конфликтом, узнав, что за тем же столом сидит специалист именно по этой проблеме? У меня нет четкого ответа, лишь сильные ощущения, которые привели к такому неопределенному выводу: пусть у нас будет настолько мало специалистов в области человеческого поведения, насколько мы можем себе это позволить. Но если они все-таки будут, ради всего святого, пусть среди них не будет специалистов по преступности и разрешению конфликтов. Пусть у нас будут специалисты общего характера с солидной базой за пределами системы контроля за преступностью. И последний пункт, касающийся как специалистов в области поведения, так и юристов: если уж мы решим, что в определенных случаях или на определенных стадиях без них никак нельзя обойтись, давайте постараемся объяснить им проблемы, которые они создают для широкого социального участия. Давайте постараемся научить их воспринимать себя в качестве источника информации, отвечающих только тогда, когда их спрашивают, а не тех, кто доминирует, находится в центре. Они могут помочь в воссоздании конфликта, но не должны брать их решение на себя» (Н.Кристи. Конфликты как собственность. // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. Выпуск 1. М. МОО Центр “Судебно-правовая реформа” 1999.С.40-41).


²⁸Подробнее о том, как это может происходить, см. в статье Анны Балаевой «Примирение в медиации и вне ее: сравнительные аспекты» в данном «Вестнике».


²⁹Роль таких реабилитационных программ часто выполняют подростковые клубы. В Москве интересная практика создания позитивных подростковых сообществ существует в клубах «Гладиатор» и «Бастион».